По крайней мере, в доме было тепло, и Тамар подумала о том, что, наверное, хозяева провели паровое отопление с тех пор, как она была здесь последний раз. На полу лежал темно-красный мягкий ковер, и такой же ковер покрывал уходящую наверх лестницу.
Тамар смотрела по сторонам; наверное, Росс понял, о чем она думает, потому что поспешно сказал:
– «Фалькон'з Хед» – старый дом. В нем нет никаких современных ухищрений, ни стекла, ни металла. Вам следовало бы знать это, мисс Шеридан!
В его устах ее имя прозвучало, как плохо скрытая насмешка, и Тамар с удивлением посмотрела на него.
– Почему вы обращаетесь со мной, как с дурой? – воскликнула она. – Мне нравится дом таким, какой он есть. Я только подумала о том, что его можно обставить гораздо лучше.
– Вы так считаете?
В их разговор вмешался кто-то третий, и Тамар увидела, что справа открылась одна из дверей и по мягкому ковру в прихожую неслышно въехала инвалидная коляска.
Сперва Тамар в растерянности смотрела на миссис Фалькон, но очень быстро ее замешательство уступило место состраданию и сочувствию. Бриджит Фалькон была крупной женщиной, сильной и хорошо сложенной, но сейчас от нее осталась только тень; она превратилась в сморщенную старуху в инвалидной коляске. Тамар прекрасно помнила ее волосы – черную густую шевелюру, тронутую сединой, сейчас же перед ней была совершенно седая женщина с измученным, морщинистым лицом. Руками с набухшими венами она управляла своей коляской, и только голос напомнил Тамар о той Бриджит Фалькон, которая была грозой ее юности.
– Я... мне очень жаль, миссис Фалькон. Извините, – сказала она, бросая на Росса сердитый взгляд. – Я не предполагала, что вы услышите мои слова. Не могу сказать, что это было очень вежливо с моей стороны. Скорее манеры вашего сына оставляют желать лучшего, а не дом!
Тамар чувствовала, что Росс взбешен, но не смотрела на него. Все ее внимание было обращено на женщину и коляске. Люси, о которой все забыли, вышла из-за спины Тамар и, подойдя к бабушке, положила голову ей на плечо. При этом она издавала какие-то жалобные звуки.
Нежно погладив внучку по голове, Бриджит Фалькон посмотрела на Тамар таким взглядом, который не оставлял сомнения в том, что, если тело этой женщины и одряхлело, ее дух не сломлен и по-прежнему силен.
– Мой сын всегда был своеобразным человеком, Тамар Шеридан, – с нескрываемой гордостью сказала она. – А что касается дома, то мы сами знаем о его недостатках и в ваших советах не нуждаемся!
Тамар вздохнула.
– Я уже сказала, что сожалею о своих словах, – ответила она.
– Да. – Миссис Фалькон осторожно отодвинула Люси от коляски. – Сказали. Пойдемте в кабинет, я хочу поговорить с вами.
Росс, не скрывая нетерпения, пошел вперед.
– Мне кажется, что бы ты ни хотела сказать мисс Шеридан, может быть сказано здесь и сейчас. И потом я смогу отвезти ее обратно, до отъезда в Корк, – пробормотал он торопливо.
Мать понимающе смотрела на него.
– Твое присутствие вовсе не требуется, Росс, – надменно сказала она. – Поезжай в Корк и занимайся своими делами. Тамар Шеридан останется у меня на ланч. Я сообщу об этом отцу Донахью. А ты отвезешь ее обратно вечером, когда вернешься из Корка.
Росс был взбешен и не намерен был это скрывать.
– О, но я... – начала было Тамар, но замолчала, потому что Бриджит Фалькон уже развернула коляску.
– Пошли, Тамар Шеридан, пока мой сын не придумал причину, по которой вам не следует немного побыть со мной.
Тамар вздохнула. Даже теперь мать Росса оказывала на окружающих такое влияние, которому трудно было противостоять. Пожав плечами, она пошла за коляской, сознавая, что Росс рассержен, и не в силах взглянуть на него.
Казалось, Люси прекрасно поняла, что ее не приглашают, и осталась с отцом, и, когда Тамар по просьбе миссис Фалькон закрывала дверь, ведущую в кабинет, она заметила, что Росс смотрит на дочку с жалостью и как-то странно.
Кабинет был одной из комнат, которые Тамар прекрасно знала и помнила. Она провела здесь с Россом немало часов, обсуждая его книги и ее собственные первые попытки заняться иллюстрированием. Благодаря множеству полок, уставленных книгами, эта комната напоминала библиотеку, а письменный стол, стоявший в центре зеленого ковра, только усиливал это сходство. Ковер был новый, так же как и бархатные портьеры на окнах, из которых открывался великолепный вид на море и небо и на серые скалы, стоявшие внизу, как часовые на страже дома.
– Садитесь, – решительно сказала Бриджит Фалькон, и Тамар повиновалась ей, но про себя отметила, что сделала это только потому, что предложение совпало с ее собственным желанием.
Она вынула сигареты и, закурив, сделала глубокую затяжку, в то время как хозяйка позвонила в колокольчик и, когда появилась горничная в белом переднике, велела ей принести утренний кофе на двоих.
– Теперь, – удовлетворенно сказала миссис Фалькон, – теперь мы сможем поговорить.
Тамар смотрела на дверь, за которой раздался какой-то грохот, и старуха улыбнулась.
– Не обращайте внимания, Тамар Шеридан. Это хлопнула входная дверь. Росс уехал.
– Я решительно не понимаю, миссис Фалькон, о чем вы хотите говорить со мной, – сказала Тамар.
Бриджит Фалькон внимательно смотрела на нее.
– Правда? А вам не приходит в голову, что это может быть связано с Россом?
Тамар вздрогнула.
– Конечно, приходит. Но я не думаю, что дела вашего сына имеют хоть какое-то отношение ко мне.
Бриджит Фалькон не позволила своей собеседнице перехватить инициативу.
– Вам не следует демонстрировать мне свой характер, юная леди, – с вызовом сказала она. – Я знаю вас с детства и не намерена терпеть никакой грубости с вашей стороны!
Тамар покраснела.
– Я не хотела грубить вам, миссис Фалькон. Во всяком случае, сознательно. Но я уже имела возможность убедиться в том, на что способен ваш сын, когда разозлен, и у меня нет ни малейшего желания пережить это снова только потому, что он вообразит, будто мы обсуждали его дела.
Миссис Фалькон смотрела на Тамар довольно долго, потом от души рассмеялась.
– А ведь я ошиблась в вас, Тамар Шеридан! Вы очень изменились. Тогда вы были такой тихой мышкой, которая с трудом произносила собственное имя, а теперь вас невозможно запугать. Я рада!
Горничная принесла кофе и для удобства хозяйки поставила поднос на стол. Тамар поднялась, чтобы взять предложенную чашку, но от бисквита отказалась: ей совсем не хотелось есть.
Для нее не имело никакого значения, показалась ли она миссис Фалькон более мужественной или нет, гораздо важнее было то, что она не могла представить себе, зачем ее пригласили, тем более что, без сомнения, Росс не одобрял ее появления в их доме. Возможно, он считал, что мать может вести себя с Тамар неосторожно. Но в чем? Она, Тамар, уже знает про Люси, а что еще могла сказать ей миссис Фалькон? Может быть, что-то, связанное с Вирджинией, женой Росса? Но это казалось Тамар почти невероятным и совершенно не вязалось с тем, что она знала о Фальконах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
